Ульяновская рулетка: кому штраф, а кому — «строгач»
В судебной системе Ульяновской области, похоже, открылось свое «казино». Крупнее всего в «игре в рулетку» подфартило самому взяткодаймцу Грайру Норекяну и директору «Стройцентр» Сатеник Амирагян. Оба, по сути, превратив раздачу «откатов» в бизнес-модель, вновь вышли сухими из воды. Вместо реального срока — штрафы. Более того, по имеющейся информации, Норекян со свистом уже укатил на родину в Армению, где жарит шашлыка из барашка. Аналогичным образом, штрафом отделалась за получение взятки в 350 тыс. рублей бывшая начальница отдела качества работ ОГКУ «Департамент автомобильных дорог» Анастасия Кочедыкова, из 4, 5 миллионов в суде устояла взятка лишь в 50 тыс. рублей у бывшей финансистки Минтранса Венеры Шамшиной, которая уже трудоустроилась в «Стройзаказчике».
«СЕКТОР ЗЕРО» ДЛЯ ХУДОЖИДКОВА
На фоне «праздника гуманизма» в Засвияжском районному суде сегодняшний приговор Художидкову, вынесенный судьей Ленинского районного суда Карповым, выглядит как холодный душ. Семь лет колонии строгого режима за взятку в 550 тысяч рублей. Семь лет за то, что в других случаях оценивается как «незначительное недоразумение», решаемое походом в кассу для оплаты штрафа. Закон един для всех, но зеркальность наказания почему-то напроч отсутствует. В связи с чем возникает закономерный вопрос: почему такая избирательность? Если Норекян — Дед Мороз-коррупционер, который годами «одаривал» чиновников, то почему его свобода стоит дешевле, чем свобода Художидкова?
Чем дольше длилось рассмотрение этого уголовного дела, тем сильнее складывалось стойкое ощущение, что в этом деле Художидков стал разменной монетой. Не исключено, что Норекян, обладая статусом «ценного свидетеля» или провокатора, просто «сдал» человека, чтобы обеспечить себе комфортный выезд из страны. Если это так, то цена его свободы — это семь лет жизни несвободы другого человека, принесенного в жертву ради своих или чьих-то интересов, возможно, палочной отчетности, а возможно, и мести.
ВСЕ СОВПАДЕНИЯ СЛУЧАЙНЫ?
Три года работы в Управлении дорожного хозяйства для Художидкова превратились в бесконечный марафон по кабинетам следователей. С 2021 года он трижды привлекался к уголовным делам. И по странному совпадению, все – с подачи регионального ОБЭПиК, где, ранее работал заместителем начальника Андрей Винницкий, вымогавший у Художидкова взятку в размере 10 млн. рублей сначала за «крышу» и не привлечение к уголовным делам, а в 2023 году — закрытие уголовного дела по модернизации освещения следственным отделом СУ СКа. Причем, по показаниям самого Художидкова в суде, Винницкий вымогал у него взятку для последующей ее передачи начальнику второго отдела Кильдину, за что, в конечном итоге, и попал в места не столь отдаленные.
При расследовании настоящего уголовного дела в отношение Художидкова следствие подтянуло «тяжелую артиллерию» в лице свидетеля – Анны Бердниковой, гражданской супруги Винницкого. Так что защите не оставалось ничего более, как выложить еще на стадии следствия все карты существовавшего застарелого конфликта, о котором ранее знали лишь Художидков, его сожительница Оксана, ее бывшая подружка Анна, сам Винницкий и не вписавшийся в компанию высокопоставленный следователь регионального СУ СКа. Вернее сказать, не вписался в нее в свое время Художидков, разбивший уже было сложившуюся дружную компанию.
Защита Художидкова попыталась заявить отвод всей следственной группе, указав на очевидный конфликт интересов. Однако произошло нечто странное: ходатайство просто… исчезло. Оно не оказалось в материалах уголовного дела, что является грубейшим процессуальным нарушением. На допросе в суде следователь Екатерина Лашина попыталась прояснить ситуацию. По ее словам, решение об отказе в отводе принимал замруководителя СУ СК Дунин, а решение «отфильтровать» доказательства в виде переписки — лично она. Лашина объяснила это тем, что переписка между Бердниковой, Оксаной и высокопоставленным следователем «не имеет отношения к делу», так как в ней нет прямых упоминаний о взятках между Норекяном и Художидковым.
Позиция следствия, на наш взгляд, выглядит как классический пример «избирательного зрения». Ходатайство защиты с приложением – перепиской — содержащее возможные доказательства конфликта интересов, было буквально разорвано на части, а не рассматривалось как единое целое. Следствие предпочло рассматривать официальный документ в отрыве от контекста, игнорируя общую картину возможного наличия конфликта интересов.
НЕУДОБНЫЕ ВОПРОСЫ ДЛЯ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННОГО СЛЕДОВАТЕЛЯ
На финальном заседании в суде был допрошен вернувшийся из отпуска тот самый высокопоставленный следователь регионального СУ СКа. Того, под чьим непосредственным руководством возбуждалось, расследовалось уголовное дело в отношение Художидкова, создавалась следственная группа, кто непосредственно контролировал ход следствия. А заодно, по всей видимости, и подтянул свою знакомую Анну Бердникову в качестве свидетеля, давшую в суде лживые показания о том, как якобы Ольга хвалилась ей в 2023 году фотографиями дома с лужайкой в СНТ «Залив-2», который ей за 10 миллионов купил Художидков.
Показания Бердниковой в суде разбились в пух и прах свидетелем стороны защиты – продавцом данного участка. Последний в суде заявил, что продавал его за наличные деньги лично Оксане, дома в 2023 году там не было, Художидкова он даже близко не видел ни в момент купли-продажи, деньги от него не получал. На основании этих, и показаний других свидетелей судья Карпов сегодня полностью оправдал Художидкова по вменяемой ему ст 174 УК РФ (легализация доходов, полученных преступным путем). А вот гражданку Бердникову теперь вполне можно привлечь по уголовной статье за лжедонос.
Высокопоставленный следователь, которого ранее Художидков фактически назвал в качестве возможного конечного лица-получателя вымогаемой с него взятки за закрытие уголовного дела, заверил суд, что неприязненных отношений к обвиняемому не испытывает. И суд, конечно же, ему поверил. Следователь признался, что не только осуществлял процессуальный контроль за уголовным делом, но и давал направление ходу расследования. На вопросы стороны защиты про дружбу с Винницким, заявил, что знаком с ним с 2011 года, но исключительно по работе, хотя Бердникова в переписке упоминала «Они дела делают вместе». Совместные мероприятия посещал исключительно связанные со службой, к примеру, праздники, связанные с силовым блоком. С Бердниковой знаком, видел пару раз. С Оксаной – невестой Художидкова – тоже знаком.
— Пару раз приобретал у этого человека детскую обувь.
Знает ее, оказывается, исключительно как продавца в магазине. Личных отношений, конечно же, не было. Симпатию к ней не испытывал.
— Скажите, номер телефона **** принадлежит вам? Вы им пользуетесь? (с него шла переписка с Оксаной)
— Да
— Почему ходатайство и переписка не приобщены к материалам дела? Вы руководитель следственной группы.
— Оно рассматривалось Дудиным и Лашиной, она не имеет никакого отношения к событиям 2023 года. Она только о том, что у нас есть знакомство, более ничего.
— Как прокомментируете фото, приложенные к этой переписке? На фото есть изображение мужчины. Указанное лицо похоже именно на вас.
— Я не отрицаю факт знакомства с этим человеком.
— Вы говорите о поверхностном знакомстве, но переписка и фото говорят о куда большем…
— Не знаю что вы там увидели. Никакой симпатии там нет. Я вообще узнал о том что они с Художидковым живут в конце 2024 года. И причем тут вообще моя личная переписка 2021 года?
Пытаясь сохранить лицо, высокопоставленный следователь СУ СКа, удовлетворенный собой, покинул зал заседания, а суд приступил к прениям.
ПРЕЗУМПЦИЯ ПОДОЗРЕНИЯ
В судебном процессе по делу бывшего руководителя Управления дорожного хозяйства (УДХ) наступила кульминация. Гособвинение в прениях, как обычно, особо не заморачиваясь, вывалило суду, по сути, сокращенную версию предъявленного по окончании следствия обвинения. Затребовав для Художидкова 10-летний срок «строгача» за взятку в размере 750 тыс. рублей, хотя 200 тысяч, якобы полученные от Сатеник Амирагян, уже были исключены Засвияжским районным, а впоследствии и апелляцией за недоказанностью.
Защитник подсудимого, адвокат Егор Бидюк, в ходе прений сторон подверг жесткой критике доказательную базу следствия, назвав обвинение «набором догадок», не подкрепленных ни одним фактом передачи взятки. Выступление Егора Бидюка было сосредоточено на главном: отсутствии в материалах дела объективных доказательств вины его подзащитного. По словам адвоката, все обвинение держится на «зыбком фундаменте» — переписке между третьими лицами, Амирагяном и Норекяном.
«Уголовное дело измеряется не количеством листов и томов, а фактическими доказательствами обстоятельств дела. Меж тем, оно пестрит выражениями: «думаю», «подозреваю»… Налицо тот случай, когда презумпция невиновности заменяется презумпцией подозрения. Выражать намерение передать деньги не является фактом их получения», — подчеркнул защитник.
Бидюк акцентировал внимание суда на том, что следствие не представило ни одного факта передачи денежных средств лично подсудимому. Вся конструкция обвинения, по мнению защиты, строится на предположениях, которые не могут лечь в основу приговора. Адвокат также опроверг тезис о «покровительстве» компании ООО «Стройцентр». Согласно показаниям многочисленных свидетелей, отношения между руководством УДХ и подрядчиком носили исключительно рабочий, регламентированный характер. В том числе и при приемке и подписании Актов выполненных работ. Он напомнил суду, что его подзащитный никогда не подписывал акты КС-2 (акты о приемке выполненных работ), которые могли бы стать инструментом для злоупотреблений. В его компетенцию входило лишь подписание итоговых актов КС-3 для передачи в бухгалтерию.
«Работы на всех участках принимались на основе установленного правительством области регламента с привлечением прокуратуры, счетной палаты и общественности. Никаких поблажек или личного покровительства не было и быть не могло», — заявил адвокат.
«СЕКРЕТНЫЙ» СВИДЕТЕЛЬ НЕ НАШЕЛ ФАКТОВ
Одним из самых примечательных моментов прений стал анализ показаний засекреченного свидетеля, выступавшего под псевдонимом «Ульянова М.Д.». Как отметил Егор Бидюк, даже этот свидетель, на которого так рассчитывало обвинение, фактически признал беспочвенность своих слов.
В ходе допроса «Ульянова» прямо заявил, что его убежденность в «коррупционности» подсудимого основана исключительно на личных предположениях. Когда же свидетелю предложили привести хотя бы один конкретный факт злоупотребления полномочиями, он предпочел уйти от ответа, отказавшись от дачи пояснений.
В материалах уголовного дела, рассматриваемого в суде, ключевую роль играет переписка между Амирагян и Норекяном. В ней фигурирует своеобразный «реестр» фамилий и цифр, который обвинение трактует как доказательство коррупционных схем. В сообщениях мелькают известные в регионе имена: «140 Чупахина (но она должна нам 70)», «Шамшина 236 000», «Отправь на мой Сбер 1800, это Шамшина расчет», «Скинь на Россельхозбанк 250 лаборатория».
Однако в ходе судебного заседания эта «бухгалтерия» начала рассыпаться. Сама Амирагян, выступая в суде, фактически дезавуировала обвинительный уклон этих сообщений. Она признала: наличие фамилий чиновников рядом с суммами вовсе не означает, что деньги были им переданы.
Показателен эпизод с «Шамшиной»: сумма в 236 000 рублей, фигурировавшая в переписке, в суде не устояла — доказательств передачи средств не нашлось. Схожая ситуация с «250 тысячами на Россельхозбанк для лаборатории». Несмотря на то, что сам Норекян в суде пояснил: это была оплата услуг частной лаборатории, а не структуры, работающей при Департаменте автодорог, суд почему-то счел этот эпизод доказанным в отношении Кочедыковой.
Еще больше вопросов вызывает фигура директора Департамента автомобильных дорог Ульяновской области Тукаева. Его фамилия также всплывает в переписке, однако, в отличие от Художидкова, уголовное дело в отношении него даже не возбуждалось. Почему следствие проявило такую избирательность, остается загадкой.
ОТ «НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ» ДО «ВСПОМНИТЬ ВСЁ»
Эпизод с 500 тысячами рублей, которые якобы предназначались Художидкову за подписание актов выполненных работ для СНТ «Черничка», выглядит не менее шатким. Амирагян на допросе лишь пересказала слова Норекяна: мол, тот «сообщил ей» о передаче денег. При этом свидетельница честно призналась: достоверно подтвердить факт передачи средств она не может.
Кульминацией судебного разбирательства стал отказ Норекяна давать показания и отвечать на вопросы защиты. В этой ситуации сторона обвинения настояла на оглашении его письменных показаний, данных на стадии следствия.
Защита Художидкова выступила категорически против, ссылаясь на ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ. Адвокат подчеркнул: оглашение показаний в суде нарушает право на защиту, так как у них не было возможности оспорить эти данные ранее — следователь в свое время отказал в проведении очной ставки с Норекяном. Впрочем, несмотря на аргументы защиты о нарушении принципа состязательности сторон, суд встал на сторону обвинения и разрешил огласить показания свидетеля, который предпочел хранить молчание в зале суда.
В письменных показаниях Норекяна, отобранных следствием, последний сначала отказался от дачи каких-либо показаний. Когда ему предъявили переписку и про 500, он заявил, что не помнит, передавал ли эти деньги. Однако спустя три месяца, когда, казалось бы, память должна была окончательно подвести свидетеля, происходит удивительная метаморфоза. Норекян внезапно «вспоминает» детали, которые ранее были ему недоступны. Новая версия событий, изложенная Норекяном, выглядит как сюжет из детективного романа, написанного на скорую руку. По его словам, он якобы решил передать Художидкову деньги, чтобы «замаслить», зашел в его комнату отдыха, беспрепятственно положил купюры в ящик тумбочки и… просто ушел. Самое примечательное в этой истории — полное отсутствие коммуникации. Норекян утверждает, что не ставил Художидкова в известность о «подарке». По сути, совершив акт «тайного дарения».
Все опрошенные свидетели из числа сотрудников УДХ в голос заявили, что тумбочки с ящиком в комнате отдыха Художидкова никогда не было. Был холодильник. Соответственно, без ящика. Пользовались им все сотрудники второго этажа Управления.
А никому не кажется, что «всплывшая» вдруг в голове у Норекяна история, выглядит не как восстановление истины, а как попытка подогнать факты под заранее заданную следственную версию? В какой реальности человек, желающий передать деньги (особенно если речь идет о взятке или ином сомнительном платеже), оставляет их в тумбочке, не уведомляя об этом получателя? Это противоречит самой природе передачи средств, где ключевым элементом является факт получения денег адресатом. Если Норекян не говорил Художидкову о деньгах, то как следствие сумело доказать, что Художидков вообще знал об их существовании и имел к ним отношение? А никак. Никаких доказательств того, что последний, а не какая-то уборщица баба Маша, их забрал, нет. Но для суда это не стало аргументом в признании Художидкова виновным.
По сути, в Ленинском районном суде случился серьезный прецедент, когда можно ходить подкладывать деньги кому-то под коврик у двери (а можно даже не подкладывать), потом написать сообщение своей подчиненной, что положил (хотя не положил, а прикарманил) и ву-а-ля: владелец квартиры, рядом с которой были заложены под ковриком деньги (а может и не заложены) пойдет на 7 лет строгого режима по этапу. Не нужно доказательств передачи, не нужно подтверждения осведомленности получателя, не нужно даже самих денег в руках обвиняемого. Достаточно «всплывших» в нужный момент по версии следствия воспоминаний свидетеля и готовности суда закрыть глаза на элементарную логику и доказательную базу.
СВИДЕТЕЛЬ, КОТОРЫЙ НЕ ПОМНИТ
Касаемо передачи денежных средств в размере 50 тыс. руб. в переписке между указано:
Граер: Художитков срочно просит 50 000
Сати: Олег в центре
Граер: Олегом отправлю
Сати: Я не поеду
Граер: Конечно нет но просто курсе был
Сати: «Ок, срочный вопрос есть.53, Мне тоже написал. Осел»
Граер: 50 или 53
Сати: 53 мне пишет
13:36:57 – чек Сбербанка о переводе Барышевку 50 к.
Как видим, фундаментом обвинения в передаче денежных средств Художидкову должна была стать переписка. Однако в ней полностью отсутствуют какие-либо сведения, подтверждающие факт передачи денег. Обвинение было вынуждено сместить акцент на показания свидетеля Барышева и факт перевода средств на его имя, утверждая, что он действовал по поручению Норекяна. На этом все.
Ключевой свидетель обвинения, водитель Барышев, в ходе судебного заседания фактически дезавуировал версию следствия. На прямой вопрос государственного обвинителя о том, давал ли ему Норекян поручение передать деньги Художидкову, Барышев ответил, что не помнит такого. Более того, он подтвердил, что не передавал никогда Художидкову ни подарков, ни денежных средств.
Сам Художидков в своих показаниях заявил, что действительно обращался к Амирагян и Норекяну с просьбой компенсировать ущерб предпринимателю, якобы «пострадавшему» от дорожных работ ООО «Стройцентр» на ул Урицкого. Причем, все работы были проведены согласно нормативам, но установленный остановочный павильон перекрыл один из выездов предпринимателю, который тот ранее отремонтировал за свои деньги. С жалобами дошел вплоть до генпрокуратуры, требуя возмещения ущерба. По словам Художидкова в суде, а речь шла именно о примерно 53 тыс. рублей, тогда инициатива «компенсировать» предпринимателю данный ущерб исходила не от личного интереса, а от помощника прокурора Ленинского района г. Ульяновска Стерлядевой, в производстве которой находилась жалоба предпринимателя. Художидков лишь транслировал запрос надзорного органа. Однако, по его словам, денег лично от ни от Амиирагян, Норекяна или Барышева он не получал. Ущерб должны были возместить они предпринимателю лично.
— Барышев — свидетель, который якобы передал деньги, — заявил в ходе прений Егор Бидюк. — Но кто его послал? Норекян. Кто его инструктировал? Норекян. Барышев — инструмент в руках преступников, а не независимый свидетель. Его показания — это пересказ того, что ему велели сделать люди, уже осуждённые за коррупцию, тем более он находится в служебном подчинении от указанных лиц. С учетом изложенного его показания заслуживают критической оценки. В материалах дела – ни биллинга, никакой доказательственной базы, подтверждающей причастность Художидкова к получению взятки в размере 50 тыс. руб.
ОБВИНЕНИЕ В ЛЕГАЛИЗАЦИИ НЕ ВЫДЕРДЖАЛО ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
С предъявленным обвинением по ст 174 УК РФ о легализации якобы полученных взяток сторона защиты также не согласилась в полном объеме. Более того, документарно доказав, что законный совокупный доход в период с 2020 по 2024 годы Художидкова от работы в УДХ, а также Оксаны и ее матери от семейного бизнеса, составил более 30 млн. рублей. Этого было явно достаточным купить и земельный участок, и дом, ориентировочная стоимость затрат на строительство которого по состоянию на 1 кв. 2025 г. (ввод в эксплуатацию) согласно заключению судебной-строительной экспертизы составила 5 714 981 рублей, а не 10 миллионов, как рисует следствие.
Данная уголовная статья в суде развалилась в полном объеме, что дает «зеленый свет» на судебные тяжбы по уже арестованному и изъятому в доход государства имуществу по требованию прокуратуры. Изъято, напомним, на сумму в более 15 млн. рублей у людей, фактически не являющихся даже родственниками Художидкову еще задолго до вынесенного ему обвинительного приговора. Оказывается, в наших судах такое тоже может случиться, если кому-то этого очень сильно хочется.